Славянск

Приснилось-вспомнилось… 6 июля 2014 года

Колонна неповоротливой железной змеёй вползала в Славянск на второй день после освобождения.
За день до этого Марек (Влад Волошин) с побратимами, гоня перед собой по ступеням на крышу мента-сепара (вдруг растяжки) снял на камеру водружение флага Украины на крыше горсовета.
Ещё убегали из города переодетые сепары на отжатых машинах, ещё гонялись лихие ребята из батальона “Киев-1” по кварталам за проклятой ними девкой-снайпером.
А на центральной улице, кашляя солярой уже разворачивались Зилы и Камазы с гуманитаркой.
Наша задача простая – поглядывая по сторонам, обеспечить раздачу мирному (всегда ли мирному?) населению хлеба, колбасы, подсолнечного масла, самого необходимого для тех, кто неделями жил без воды и еды.
Сразу же заработали “карусели”. Измученные, издерганные, кричащие люди подходили за продуктами по два-три раза, кто-то прижимал к груди паспорта родственников.
Спустя какое-то время после стояния в оцеплении вырвался из толпы на несколько минут покурить.
Отошел в сторону. Закурил. И началось.
Дама. Когда-то, наверное, даже красивая…
– Молодой-военный! Угостите даму сигаретой!
С интересом глядит в глаза.
У самого всего штук шесть-восемь сигарет… Ну ладно, пусть!
– Молодой-военный! Эх, дали бы пару сигарет – на всё бы согласилась!!
Ага, щас! Заведет в подъезд, друзья дадут по кумполу… В лучшем случае – без оружия и мозгов останешься.
– Проходите, женщина!
Откуда ни возьмись налетели две тетки, прилично одетые с виду, на одной даже золотая цепочка с кулоном и золотое кольцо.
– Товарищ военный! Скажите, а когда нас во львовские концлагеря вывозить будут?
Поперхнулся дымом. Закашлялся.
– Женщины, кто вам такую херню сказал?
– Ну как кто? Все говорят! И ещё говорят, что с завтрашнего дня обыски наступят и “Правый сектор” по квартирам ходить будет – людей арестовывать…
Через десять минут “политинформации”, надорвав глотку перед стихийно собравшейся группой человек в 10-15, отхожу, ища глазами товарища и что бы где бы попить…
Не тут-то было.
Из ниоткуда вырастает бугай лет 30-32, в шортах и шлепанцах, с бицепсами как моя нога.
– Скажите, а кому мне заявление написать?!
– А в чем собственно дело?
– Да ополченцы (именно так и говорит) джип мой отобрали вчера и укатили, нужно чтобы вы мне его вернули!!! (ВЫ! МНЕ! ВЕРНУЛИ! Во, мля!)
– А чёж ты с ними, уважаемый, не ушел? – начинаю накаляться.
– Да обманывают они! Обещали всем, что будет всё классно, а в последнюю неделю один раз банку тушёнки дали и вялый огурец! У вас посытнее будет…
Еле оторвали меня от этого гада! Вялый огурец, мля! Что же ты, стоя рожденный, не придушил никого из тех, кто твой джип отбирал! Даже тайком, даже ночью, силушка то есть! Что же ты, мля, не прибежал к нам, не выпросил автомат, и не стал, мля, в наши стройные ряды, свой дом освобождать?!!! Вялый хер ты, а не огурец!
Перед кабиной Камаза, подвыпивший маргинал держит за руку ребенка и тычет обгрызенным пальцем в водителя, пытающегося что-то отыскать в кабине:
– Смотри сынок! Вот эти вояки приехали нас с тобой арестовывать! И выселять! Ик!!!
Открылась дверь Камаза. Хмуро сплюнув под ноги и смерив папу-маятника лютым взглядом Серега-водитель (помню, что сам он с настолько Западной Украины, что уже и дальше некуда), сунул руку куда-то за спину.
У малыша от страха стекленеют и увеличиваются глазки.
Водитель спрыгивает на землю. Садится перед мальчиком на корточки. Криво усмехнувшись, сует ему в руки свой водительский зеленый сухпай в количестве двух коробок (потом Серега признается, что за последние два дня ел два раза – завтракал, и – в рейс…).
Оглядываюсь.
Стоя прямо среди площади, опершись дрожащей рукой на инвалидную палочку, другой прижимая к груди две буханки свежего хлеба и колбасу, покачивается дедушка.
Срываюсь, бегу к нему, придерживая свою сбрую и автомат. На ходу успеваю заметить, что дедушка одет достаточно опрятно и зачем-то одел фронтовые ордена (вижу – Красной Звезды и Отечественной войны 2-й степени) и четыре-пять медалей.
Подбежал. Обнял. Куда же тебя, старичок?.. Давай-ка на лавочку!
А старичка заклинило. Трясет всего. Повернул голову ко мне и как гвоздями, сквозь слёзы:
– Как же вы могли? Как же… как же вы долго шли!!! Как же долго!!!
Стало трясти самого, и в горле запершило…
– Прости, батя, прости! Дошли как смогли!!!…
…Издалека прогремело “По машинам!”. Загудело, задергало, закоптило…
С трудом вскарабкался в бронежилете на своё место в кабине. Взгляд влево-вперед-вправо, толчок… Поехали с богом.
У переднего колеса мальчишка и девчонка лет шести-семи. Что-то кричат. Высовываю головку из кабины – не расслышал.
– Слава Украине!!! – крикнули, предварительно оглянувшись по сторонам малыши… Помахали снизу дядькам, и – ходу.
Уже на выезде из города, взглянув на себя в зеркало заднего вида, увидел усталую, но довольно улыбающуюся физиономию.
Стоит жить!
Автор: Эдуард Литвиненко. Позывной “Don”