ЗВОНОК ПОД ДЫХ

Конец августа 2014, зона проведения чего-то из трех букв…
ПРЕДИСЛОВИЕ.
– Бля!
Начальник плюхнулся на самодельную скамейку у палатки, зло поправил переносицу тонких очков. Мы, честно говоря, не сильно заждались его с утренней нарады, но новости всем хотелось послушать…
– Бля! Хто знаходив у себе в смартфонах якісь сторонні програми, виклики, дзвінки?
Половина присутствующих кивнула или чуть подняли правую руку.
– Отже… ФСБки нас пасуть, пасуть увесь базовий табір. Запускають таку хєрню, що зчитує всю пам’ять телефону, телефонну книжку, вірус запускають… Вже були випадки коли до… (дальше шли перечисления наших коллег)… від мого імені телефонували… Хєр знає що робить! Але наказую усім бути обережним.
Мы молча и угрюмо кивнули. Несмотря на войну, основным средством связи, обмена информацией и отдачи распоряжений по-прежнему оставался мобильный телефон. О том, что высокое начальство снабдит каждую отдельную группу новой защищенной радиостанцией, не мечтали даже новички. Поэтому оставалось только кивать и надеяться на удачу… (опыт замены сим-карты и телефона пришел потом, с кровью и потом…)
ЭПИЗОД ПЕРВЫЙ.
Ей позвонили в полдень, когда она только-только закончила уборку в квартире и приготовила скромный обед на одного человека – для себя. Телефон был незнакомый. Ни о чем плохом не думая, нажала кнопку приема вызова.
– Да, я слушаю!
– Встречай, сука, своего мужа в посылочке по кусочкам! Пиздец ему!… И длинные гудки…
Она непонимающе уставилась в телефон. Потом страшная, ужасная до крика боль пронзила мозг, сердце, всё тело. Закачался под ногами пол, трясущиеся руки казались чужими…
Всхлипывая и заикаясь, размазывая тушь по щекам (собиралась на рынок), она дрожащими пальцами набирала его номер… Сразу шел сброс вызова… Пятый, десятый, двадцатый раз…
Телефон выпал на диван из ослабевших рук… Она завыла, закричала так, как кричат в палатах сходящие с ума, как воют вдовы над ещё незакрытым гробом…
Воды, качается пол, воды… Чашка в дребезги… Где сигареты?
Как он мог? Как он мог погибнуть, когда я его жду, когда второй сын воюет… Ни квартиры, ни постоянной работы, тридцатый год в ожиданиях… Куда, кому звонить? Друзьям? Они все там… Родителям? Не смогу…
Пелена перед глазами серая, зеленая, красная… Бессильно опустившись на пол, упершись спиной в стену, она выла, раскачиваясь… Далеко за окном, с чистых полос жулянского аэропорта взмывали вверх лайнеры, держа курс на Турцию и Египет… Лето…
… Она дозвонилась ему спустя час. Родной и такой ненавистный (как ты мог, как ты мог меня оставить в беде?) голос спокойно и весело рассказывал о мелочах: “Всё нормально. Мы в Артемовске. С батюшкой, отцом Тарасом, решили в АТБ зайти, холодной пепси-колы купить…”.
Выслушав его из последних сил, она как в сон, упала в обморок…
Он вернулся через три недели и не узнал её. Маленькая, почти вся седая, она жалась к нему на вокзале и вздрагивала от слёз. Не могла успокоиться. А он, бравируя, веселил встречающих друзей, смеялся и шутил, умолкнув уже когда сели в машину… А она всё тихонько плакала, и тряслась, как маленький ребенок после страшного испуга…
ЭПИЗОД ВТОРОЙ.
Спустя две недели. Та же самодельная скамейка у палатки. Почти ночь, потихоньку попивая крепкий чай и глядя на звезды, братва курила и лениво обсуждала задачи на завтра…
У соседа по скамейке с веселым позывным “Катушка” в нагрудном кармане зазвонил мобильный…
Было тихо и поэтому слышно было всё, даже интонации…
– Да!…
– Папа, это ты?
– Я, сынок, чего звонишь так поздно?!
– Папа, с тобой всё в порядке?
– Ну да, вот-вот спать ляжем, а что случилось?
– Да маме кто-то позвонил, сказал что ты тяжелораненый в Харьковском госпитале лежишь… Сейчас маме “скорую” вызвали, я тебе звоню…
Бабах… Чайник и стакан полетели со стола….
… Не согласившись с доводами и просьбами генерала о том, что ещё нет закона о статусе участника боевых действий (хрен кто знает, сколько на войне корячиться – месяц? три? полгода?), о том, что замена будет не скоро, а значит – трудно всем, “Катушка” ровно через тридцать дней укатил в столицу, в ППД…
ЭПИЗОД ТРЕТИЙ.
Ей позвонили снова, когда он был уже в четвертой ротации. Снова незнакомый номер, который она взяла с опаской (был уговор о том, что он звонит первым и редко…).
– Галя, Эд тяжело ранен, сейчас на операционном столе! – чужой серый голос лопотал что-то страшное, вязко окутывая бедой… Дальше она ничего не помнит…
В себя привела фраза: “Держись, сейчас дам трубку отцу Тарасу…”.
Пауза, длинная и холодная как тоннель метро…
– Крепись, Галя, не уберегли, умер….
Её затрясло… И с ненавистью, как змея, выплескивая яд в трубку мобильного телефона она спросила, нервно смеясь:
– Что же вы, отче, на москальской мове так нежно лопочете! (настоящий отец Тарас, дай ему Господь здоровья и многая лета, был капеллан – греко-католик и общался исключительно на грамотной и певучей карпатской украинской мове)…
– Сссука!: – на той стороне трубки что-то грохнуло и опять зазвенела зловещая тишина.
Он вернулся из ротации через две недели…
ЭПИЛОГ.
Через две недели после седьмой ротации он был вынужден уволиться по состоянию здоровья. Жена плакала. От радости… Что всё кончилось… Но разве это конец?
Автор: Позывной “Don”. Эдуард Литвиненко